«Пир во время чумы»

 

2018-11-05 12:21




Появление чёрной смерти в Британии происходило из реликтовых очагов, которые активизировались в период похолодания в направлении с юга на север, постепенно теряющие свою силу с наступлением тепла с севера на юг. Активизация большинства очагов в Британии происходила синхронно с западноевропейскими очагами. Как и в Британии, так и в Западной Европе очаги не были масштабными и носили локальный характер в большинстве случаев.

Эпидемия приведёт к краху экономической стороны жизни, начнутся трудности с продовольствием, возрастёт безработица и преступность. Плюс правительство всеми силами не признаёт, что чума гуляет рядом, что вот она. Врачи, пытаясь успокоить население, намеренно ставят диагнозы, которые не являются точными, пытаясь упрятать истину игрой слов. Например, «это не чума в прямом смысле этого слова, это общее заболевание, дифтерия с осложнениями». Но когда эпидемия нависала над всем городом или же страной, то власти давали приказ врачам, чтобы те ставили людям успокаивающие диагнозы, а сами, понимая всю опасность своего положения, искали лекарство от болезни. Однако сколько не прячь от людей чуму, то они её видят за окном, когда на носилках уносят сначала одного, затем другого, а потом и вовсе сжигают дом, в котором нашли чумных больных, либо запирают в этом доме людей, нанося крест на двери и оставляя надпись «бог, смилуйся над нами». Так было в 6 веке при Юстиниане, так было в 14 веке при великой чёрной смерти, так и случилось в 1665 году в Лондоне.

До 1665 года в Англии не было крупных эпидемий чумы чуть более 30 лет. Бывали вспышки чумы в 1603 году, унесшей тысячи жизней в Лондоне, также чума прибыла в Лондон в 1625, забрав несколько тысяч жизней, чума утихала и отступала в силу своей сильной вирулентности. Банально говоря, чума не успевала перекидываться на другого человека, прежде чем носитель умирал. После небольшой вспышки чумы 1636 году для лондонцев наступил тридцатилетний период без эпидемий чумы. Во время гражданской войны в 1642—1646 чума свирепствовала в южных и западных частях острова, однако в Лондон не проникала.

В сентябре 1664 года газеты Лондона начали сообщать, что в Голландию вернулась чума, особенно яро чума свирепствовала в Амстердаме и Роттердаме. Сделав небольшое отступление, скажу, что незадолго до сообщений из газеты население Лондона встречало Карла II, который прибыл с победой из Голландии, встречать которого выстроились тысячи зевак.

В конце ноября 1664 года в Лондоне появились новости о двух французах, якобы умерших от чумы на улице Друи-Лейн. Хоть семьи умерших и пытались скрыть данное событие, но слухи быстро дошли до правительства, которое в скором времени провело расследование и подтвердило, что умершие были заражены чумой. Лондонцы начали тревожиться и тем, что через некоторое время в том же доме умер ещё один человек от чумы. После шестинедельной тишины в феврале умер ещё один человек в том же приходе, также от чумы.

Через неделю после смерти четвёртой жертвы, еженедельные сводки начали указывать на увеличение смертности в густонаселённых районах, как правильно, число было в районе 250 человек, однако каждую неделю число умерших росло — 300, 349 и 474 человека. В конце февраля цифры смертности начали снижаться, только в приходе Сент-Джайлс смертность держалась на высоком уровне. Для сравнения: статичные 470 человек в феврале и 388 человек в первой декаде мая и ни одного диагноза чума, но как я упоминал выше: «когда эпидемия нависала над всем городом или же страной, то власти давали приказ врачам, чтобы те ставили людям успокаивающие диагнозы, а сами, понимая всю опасность своего положения, искали лекарство от чумы.»

Однако в середине мая смертность начала расти, диагноз «чума» на этот раз прозвучал уже внутри городских стен, в приходе Сент-Мери-Вулчерч, где девять человек умерли от чумы и шестеро — от сыпного тифа. Так в Лондон вернулась чума.

В мае 1665 г. погода стояла прохладная и у населения были надежды, что холод не позволит чуме распространяться в здоровой атмосфере города. Надежда поддерживалась и тем, что в городе умерли от чумы только 13 человек. Людям говорили, что во всех 97 приходах умерло только 54 человека, среди которых было 6 чумных. Как вдруг в ходе исследований выяснилось, что эта статистика была мошеннической.

При строгом расследовании выяснилось, что в конце мая в списки умерших занесено 17 смертей от чумы, всего похоронено 53 человека. В ходе проверок выяснилось, что 20 человек умерло от чумы, но записанных как умерших от тифа, также горожане говорили, что больные уходили семьями из приходов в лес, где и умирали в кругу семей. Мне кажется, что они не уходили, а их выгоняли, чтобы статистику не портить и других не заражать. К тому же следует учитывать, что семьи всеми силами пытались скрыть болезни близких и не давали им появляться на глаза проверяющим жилища на наличие чумных больных. Поелику, при обнаружении больного — дом запирался, наносился крест и людям не давали выходить из домов.

На второй неделе июня в Сент-Джайлском приходе было похоронено 120 человек, хотя утверждалось, что среди них умерших от чумы только 68. 4 из которых умерло внутри стен, что вызвало панику в аристократических семействах Лондона, которые, почуяв опасность, собрались и начали массово покидать город. Бегство богатой части населения порождало панику уже среди бедной прослойки. Начали ходить слухи, что город закроют, поставят кордоны, а бедняков оставят естественным способом избавляться от чумы.

С 1 июля власти Лондона власти получили право запирать людей в своих домах на основании парламентского указа «О милосердной помощи и содержании людей, заразившихся чумой». Согласно этому указу, в очаги распространения чумы направлялись могильщики, сторожи, наблюдатели и дозорные, которые должны были контролировать больных. Список полномочий включал: поиск заражённых, лечение заражённых, устранение (не буквально) заражённых, закапывание умершие, контроль за распространением болезни и ведением статистики и т.д.

Полный список обязанностей.

В середине июля, чума, которая свирепствовала в приходах Сент-Джайлс, Сент-Эндрюс (Холборн) и в районах Вестминстера, начала двигаться в восточные кварталы города. Врачи, оставшиеся в Лондоне, стали замечать, что чума двигалась с высоких районов в города в более низкие и свирепствует в густонаселённых частях города, в которых проживают бедняки, создающие благоприятные условия для развития обществ крыс. Между 4 и 14 июля в приходах Сент-Мартин и Сент-Джайлс-ин-де-Филдс умерло от чумы 400 человек, в приходе Олдгейт умерло всего четверо, в приходе Уайтчелп — трое, а в приходе Степни — только один человек. То же повторилось и на следующей неделе, с 11 по 18 июля, когда по общей недельной сводке умерло 1761 человек, — на всей Сатуэрской стороне реки от чумы погибло не больше 16 человек.

Плюс ко всему власти открыли два чумных барака — один на Банхилл-Филдс, другой в Вестминстере. Чумные бараки многим заболевшим казались единственным оплотом спасения, в котором были и врачи, и лекарства, и должный уход за больным. Однако попасть в них можно было либо за деньги, либо по специальному направлению. Как вы понимаете, бедный человек не мог себе позволить лечение в «чумной больнице», поэтому в них лечились, в основном, слуги богатых людей.

Адекватный вопрос: почему не построить больше бараков, ведь таким образом в них можно было бы размещать больше больных. Во-первых, человеческая жадность не хватало кадров для обеспечения всех бараков врачами, санитарками и сиделками. Во-вторых, перевозка больных приведёт к распространению болезни. В-третьих, в доме больного зараза бы всё равно осталась, а учитывая тот факт, что всюду орудовали мародёры, то его вещи быстро могли попасть к здоровому человеку. В-четвёртых, нашли другой способ борьбы с распространением заразы: закрывать в домах, не пускать бедняков в город и не устраивать праздников.

В бараках лечили «Венецианским сиропом» — лекарством, состоящем из 60 или 70 компонентов, замешанных на меду. Также целебными считались печень лягушк, клешни краба, копыта лося и многое другое. Доктор Кемп рекламировал свой «верный» рецепт: «Возьмите одну унцию крабьего глаза, унцию жженого оленьего рога, полторы унции черных кончиков клешней краба; сотрите это все в порошок, добавьте щепотку из этой смеси в горячий напиток из молока, сахара и пряностей, створоженный вином, и принимайте на ночь, запивая те же напитком, но без добавки». Видимо, единственное, чем тогда могли помочь больному чумой его близкие и врачи, это правильным уходом. К тому же существовал хирургический метод, заключающийся в вскрытии бубона. Считалось, что таким образом можно спасти больного. Заражённому назначались размягчающие примочки, а затем бубоны вскрывали скальпелем. Многие умирали от боли и шока во время операции.

За первую неделю августа погиб 1041 человек, из них 1015 человек от чумы и 26 от других заболеваний. Лондон полностью изменился, пропали все лавочники, на улицах стояла тишина, на лицах людей, закрытых в своих же домах, виднелась гримаса ужаса и отчаяния. Лежащие на улицах трупы были естественным и привычным явлением этого периода Лондонской чумы. Если поначалу эпидемии люди останавливались при виде лежащего мертвеца, то позднее никто уже не обращал на них внимание, просто переходили па другую сторону дороги. В книге Томаса Винсента «Грозный глас Господен в столице» так описывается Лондон августа 1665 г: «В августе люди падали, как листья с деревьев в осеннее время... и улицы Лондона стали мрачными и пустынными... Лавки закрыты. Люди редко и помалу выходят на улицы, — настолько редко, что кое-где сквозь булыжники пробилась трава, особенно на улицах внутри городских стен. Ни скрипа колес, пи звона подков, ни голосов покупателей, ни криков продавцов, предлагающих свой товар, короче, никаких привычных лондонских криков; а если что и нарушает тишину, так лишь стоны умирающих людей и похоронный звон по тем, кого сейчас положат в могилу». Эпидемия достигает пика — начались те страшные 9 недель «Великой Лондонской чумы».

График смертности с августа по октябрь.

«Страшные девять недель» — период с начала августа по начало октября, в котором погибло основная масса лондонцев, учтённых в документах. Телеги продолжают возить трупы днём и ночью, учёт умерших уже не идёт, поскольку те, кто должен вести учёт либо болел, либо бежал из города, либо умер. Могилы, которые были заранее подготовлены к захоронению, были заполнены, а те, что выкапывались быстро заполнялись и их было недостаточно.

В начале сентября власти распорядились вырыть огромный котлован, полагали, что его хватит на месяц. В яму поместили 1114 тел, но по естественным причинам захоронения пришлось остановить, ибо трупы были в 6 футах от поверхности. К таким ямам не подпускали людей, во время захоронений к ним не подпускали близких родственников, дабы избежать распространения болезни. Хотя была и другая причина. Она заключалась в том, что люди, потерявшие надежду на спасение, приходили к этим ямам и прыгали в неё, чтобы их похоронили. Это был один из единственных шансов оказаться в земле после смерти, а не остаться на улице или у себя в доме. Таким образом тысячи людей остались безымянными и неучтёнными, навсегда преданными земле.

Когда чума была в самом рассвете сил, настроение населения резко сменилось. Люди начали выходить на улицу, начались разговаривать и здороваться со своими соседями. Люди начали ходить в церковь целыми семьями. И было удивительно то, как среди здоровых людей стоял чумной больной и никто не шарахался от него. Судя по таблице это происходило с 12 до 19 сентября, когда число умерших было наибольшим. Таким образом те, кто выдержал предыдущие месяцы чумы погибли в последний период разгула чумы в Лондоне.

В конце сентября число умерших от чумы заметно уменьшилось. Изменился характер чумы, она ослабла из-за своей высокой вирулентности. На улицах начали появляться люди, которые вылечились от чумы. Их было легко отличить от здоровых людей — обмотанная шея и/или прихрамывающая походка из-за бубонов в паху. Немного скучной статистики. В первую неделю октября(заболевших/умерших) — 5068/4327, вторая неделя октября — 5720/2514, третья неделя октября — 6000 (примерно)/1101. По статистике видно, что количество заражённых продолжало расти, это было связано с тем, что в город начали возвращаться те, кто из него бежал во время разгула чумы.

Таким образом чумной год подошёл к концу, хотя чума продолжала гулять по Лондону и в ноябре, и в декабре, и даже в январе 1666 года, но эти были локальные вспышки, в ходе которых погибало несколько сотен человек. Больше всего от чумы пострадала Восточная Англия, а западная и северная её остались практически не тронутыми. 1 февраляя 1666 года король вернулся в резиденцию в Уайтхолл. Чума не могла продолжать распространяться по Лондону дальше, поскольку она истребила своих переносчиков ещё до того, как они успевали передавать свои болезни другим людям, как я и писал выше. Да и холодно было.

По официальным сводкам, общая цифра погибших от чумы была 68 тысяч человек, при общем населении Лондона к тому времени в 460 тыс. человек. Однако следует учитывать и тот факт, что в сентябре учёт не вёлся от слова совсем, так что число больных может и быть больше.

На этом страдания Лондона не закончились.

Мой личный хештег: #Имашев@catx2 (Скопировать и вставить в строку поиска) Наш авторский паблик: https://vk.com/catx2


Источник: m.vk.com